svetlyachok_vtk (svetlyachok_vtk) wrote,
svetlyachok_vtk
svetlyachok_vtk

Слёзы. Рассказ священника.

Миронов Сергей 1-1
Фото: Миронов Сергей

Очень тяжело у нас двигалось строительство каменного храма. Сколько искушений, скорбей и нестроений! Причин, по которым стройка не двигалась, было много, но основная — это, конечно же, нехватка денег.

Однажды Николай — мой первый помощник по строительству и алтарник — молодой мужик, молчаливый и богобоязненный, сказал, что его родной брат Анатолий, наш градоначальник, хочет встретиться со мной и поговорить. Я, зная его благочестивую матушку, а также труды и усердие самого Николая, наивно подумал, что его родной брат сможет помочь в строительном деле и хочет, видимо, дать нам для этого денег.

И так, благодушно настроенный, я прибыл в назначенное мне время в казенный дом, на фронтоне которого развевался государственный флаг. В приемной секретаря не оказалось, и через широко раскрытую дверь я вошел в огромный кабинет начальника. Пройдя кабинет, размером со школьный спортзал, я подошел к комнате отдыха.

На столике у окна стояли несколько початых бутылок водки и пива, на тарелках лежали крупно накромсанные ломти сала, колбасы и хлеба. Сам хозяин кабинета — Анатолий — мужчина средних лет, более чем крупной комплекции, с бритой налысо головой и свекольного цвета лицом, пил водку со своим помощником по финансовой части по фамилии Фуцман.

Я поздоровался, попросил разрешения войти и сел рядом с ними на предложенный мне стул. Однако разговор пошел совсем не так, как мне представлялось.

«Вот ты, поп, пришел ко мне просить денег, — начал говорить Анатолий, — а я денег тебе не дам. Я считаю, что все вы — попы — жулики, мракобесы, толкаете людей в средневековье, голову дурите, мешаете людям жить и жизни радоваться.

Ну, ладно, мать моя — старая дура — молится с утра до вечера, ладаном всю квартиру свою провоняла, не продохнуть. Но так и Колька, брательник мой, по ее стопам пошел, кроме Бога ни о чем говорить не хочет. Ему надо, пока молодой, с бабами гулять, водку пить, пока здоровье позволяет. А он что?.. Я тут ему место подыскал хлебное — ничего делать не надо – коммерсантов контролировать и гонять, чтобы те не наглели и деньги мне вовремя платили — так Колька отказался, не хочу, говорит, людей мучить, грязные деньги в руки брать. О, как! Работать подо мной не хочет, — а на стройку церкви, значит, денег дай. Слушай внимательно, попик, что я тебе скажу: перестань ты людям морочить голову со своим Богом. А не то, — он сжал свою ладонь в кулак, размером с небольшой арбуз, — я тебя так жиману, плевка мокрого не останется. Понял?

Ведь ты и сам-то, небось, в Бога не веришь. Делаешь вид только. Рясу носишь — ишь — Иисус Христос выискался. А на самом деле, ты актёр-неудачник из погорелого театра. Тебе всё это нужно, чтобы людей обирать, наживаться, вымогать последние копейки у старух. Что я, вас, мошенников, не знаю, что ли? Все вы пьяницы и бездельники, работать не хотите, дурью маетесь. Вы, попы, нарост на теле трудового народа. Вас надо срывать лопатой, а на этом месте создавать что-нибудь полезное для людей: дискотеку, ресторан или чего другое. А если ничего не подвернется — то пусть уж лучше пустырь будет растоптанный, лишь бы вас не видеть и не слышать вашу брехню. Короче. Если я узнаю, что Колька у тебя там опять крутится — пришлю к тебе своих пацанов — они тебе руки-ноги арматурой переломают, инвалидом сделают, если не поймешь по-хорошему.

А теперь, поп, давай, садись ближе к столу, выпьем с тобой по стакану, да и закончим наш разговор».

Анатолий схватил бутылку водки и опрокинул ее в стакан так, что горлышко звякнуло об донце стакана, ловко налил до краев.

— Бери, пей...

— Благодарствую за угощение, но я не потребляю.

***

Как я вышел из кабинета и добрался домой, не помню. Казалось, что ещё немного, и я сойду с ума или умру. Предметы расплывались перед глазами, и я не понимал, что со мной происходит. Мне было невыносимо обидно и горько, что меня, Божиего иерея так обесчестили, унизили, оплевали, надругались над моей Верой. Я упал перед иконой Спасителя на колени и стал молиться.

— Меня гнали и вас будут гнать, — вспомнил я слова Христа и, кажется, понял их смысл.

Я стал молиться словами Иисуса: «Прости им Господи. Ибо не ведают что творят»,- пытаясь преодолеть возникшее к Анатолию чувство отвращения и жгучей ненависти. Умом я понимал, что нужно поступить по-христиански — простить Анатолия, пожалеть его, в духовной темноте сущего. Но жажда мести, как лесной пожар, охватила меня, и я ничего не мог с собой поделать. Уста мои шептали слова молитвы: Спаси, Господи, и помилуй ненавидящих и обидящих меня, и творящих мне пакости, и не остави их погибнуть меня ради грешного",- а в сердце бушевали огнем совсем другие мысли и желания. Я забыл в тот час: Мне отмщение и аз воздам.

«Господи, — взывало моё нутро, — почему Ты не заступился за меня — своего иерея? Зачем ты позволил ему так поругаться надо мной и Верой христианской? Почему Ты не оторвал ему голову и не выбросил её вместе с поганым языком? Почему не рассадил ему чрево, не обратил его в камень или в жабу?

Незаметно для себя я начал, в своём безумии, роптать на самого Господа и на его Божью Волю, чуть ли не обвиняя Его, Владыку Вселенной, в пособничестве Анатолию!!!

Я захотел плакать, понимая, что слёзы облегчат меня и приблизят ко Господу, но слез не было, как я не тужился их вызвать, и с того момента душа моя закаменела.

Прошло несколько однообразно томительных дней. Я старался не вспоминать посещения Анатолия, но молился о его здравии, хотя ретивое и неуёмное мое сердце ждало и алкало ужасных известий о нём, ибо я был уверен — безнаказанными такие дела у Господа не остаются. Примерно через две недели после описываемого события рано утром ко мне пришёл растерянный Николай и сообщил, что Анатолия хватил удар — кровоизлияние в мозг, инсульт. Его парализовало — обе ноги и левая часть тела отнялись у него, и язык тоже отнялся. Наши врачи не знают, как его лечить, и администрация собирается отправить Анатолия на лечение в Германию.

Я не испытал тогда злорадства или мрачного удовлетворения от этого известия — в моём сердце была мёртвая пустота. Да и сам я был как неживой.

***
Минуло с полгода. Отдаленно я слышал, что Анатолия в Германии подлечили. У него более-менее восстановилась речь, и сейчас он находится в нашей областной больнице.

Николай несколько раз просил меня навестить в больнице Анатолия, поддержать его. Легко сказать — поддержи. А меня только от одного имени Анатолий с души воротит...

***
Канун Прощеного воскресенья. Николай пришёл и сказал, что Анатолий просил меня зайти к нему в больницу поговорить. Дескать, хочет прощения попросить и креститься ему надо. Однако, по разным причинам, у меня не получилось и тогда посетить больного.

***
Наконец, Анатолий вышел на работу. Говорят, стал ездить по своему кабинету в инвалидной электроколяске из Германии, стоимостью как неновые „Жигули“. И вот, случилось, что на Светлой седмице я приходил причащать одну болящую старушку. Её дом был рядом с городской администрацией. Николай, который был со мной в тот день, мягко напомнил, что его брат Анатолий сегодня на работе и ожидает меня к себе.

— Что же, — подумал я, — видно, такова Божия Воля. Нужно идти.

В священнических ризах, не переоблачаясь, я вошел в казенный дом. У постового милиционера, при виде священника с крестом, от удивления отвисла челюсть, и он сделал слабое движение правой рукой к фуражке, словно хотел мне, как начальнику, отдать честь. Бесы, преизобилующие в этом месте, громко пища, разлетелись по разным сторонам и попрятались по углам, и за статую некогда могучего лысого вождя с козлиной бородкой.

Я беспрепятственно прошел в уже известный мне кабинет городского главы. За длинным столом горячо совещался актив. При виде священника крик и гам прекратился. Все повернулись и воззрели на меня. Я прямиком подошел к Анатолию, поздоровался с ним и спросил:

— Чего сидишь? Вставай, похристосуемся, — Христос Воскресе!

Я не узнал бы Анатолия, если бы встретил его на улице — так он исхудал и подурнел. По виду — глубокий старик… Только по председательскому креслу во главе стола заседаний я и опознал его.

— Так, батюшка! Вы разве не знаете? Меня парализовало, я даже встать самостоятельно не могу...

— Ничего, я тебе помогу, — я взял его подмышки, потянул вверх, поднял его до своего уровня, перехватился поудобней, трижды поцеловал его в щёки: »Христос Воскресе!"

— Воистину Воскресе, — слабым шепотом прошелестело мне в ответ. — Батюшка, простите меня, я обидел тогда вас.

***
Я ощутил, что железобетонная плотина моего существа — моей гордыни, эта крепость и твердыня рушится — под напором слёз:

— Господи, Иисусе Христе! Боже наш — прости нас! Я держал его в своих объятьях и, с непонятным мне дерзновением и упорством, стал сжимать его со всей своей силой, прижимая к себе, без конца лишь взывая: Господи, — спаси!!! Пресвятая Богородице — помоги...".

Подступили и закипели на глазах слёзы. Не в силах больше сдерживаться, не вполне владея собой, я начал плакать, не ослабляя силы объятий. Слёзы катились градом.

Анатолий тоже начал плакать от накрывшей нас обоих благодати явного присутствия Небесной Силы. Вдруг я ощутил, что у него в груди, под давлением моих рук, что-то громко хрустнуло. Я от неожиданности разжал руки, и Анатолий, потеряв поддержку, хотел, было, опуститься в кресло.

Старясь не упасть, он сделал шаг назад, замахал руками, как неопытный канатоходец. Устоял. Замер. Затем сделал ещё один шаг назад. Удивился. Сделал ещё шаг назад. И ещё — пятясь вокруг стола задом наперед.

Тут люди повскакивали, загалдели, обступили Анатолия плотным кольцом, и я, не привлекая к себе внимания, вышел на вольный воздух.

***
На Духов день, когда я в грязной строительной робе бегал вокруг котлована, к нам во двор по непролазной грязи въехала черная машина. Из неё вышел Анатолий со своим Фуцманом и, тяжело опираясь на трость, чуть подволакивая левую ногу, двинулся ко мне.

— Батюшка, сколько денег вам нужно для строительства храма?

— 25000, — говорю, - смета у меня давно посчитана.

Обращаясь к Фуцману, Анатолий сказал: «Дашь 100000».

— Но у нас..., — начал было возражать Фуцман.

— Никаких "но", — жестко оборвал его хозяин.

***
В четыре раза больше дал, чем я просил. Как библейский Закхей. И я так думаю, что в тот день пришло спасение всему его дому. Ибо Иисус Христос для того и пришел, чтобы взыскать и спасти погибшее.

За сим конец, и Богу Слава!

Мирослав Гришин
Источник: Воцерковление.ru

Tags: ВЕРА, ДОБРЫЕ ДЕЛА, МУДРОСТЬ ЖИЗНИ, Собеседник
Subscribe
promo svetlyachok_vtk march 16, 2015 21:37 7
Buy for 20 tokens
Не прожить бы мне жизнь Лишь "для галочки"... Стать у Бога бы Мелкой галечкой... Худ. Александр Аверин Не колонною И не стелою, А прибрежною Галькой белою... Не булыжником В чью-то голову, Не кирпичиком На дороженьке, Не подделкою Самоцветною – Просто галечкой...…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments