svetlyachok_vtk (svetlyachok_vtk) wrote,
svetlyachok_vtk
svetlyachok_vtk

Лекарство от революций

Елена Манко
Фото: Елена Манко

Шила закладки для Евангелия и Требника батюшке, целый день с иголкой провозилась. У нас после пошива капитасмы кусок ткани остался, очень красивая ткань, вот батюшка и решил, что хорошо бы закладки новые. Сын денежку дал, отделку купила, золотую бахрому и шнур. Люблю чисто бабское дело - с нитками возиться.

Когда образа вышиваю, особенно мысли тихие приходят, словно всё говоришь с кем-то, и на вопросы многие ответы сами собой на сердце ложатся. Шила, а муж вслух читал. Если бы кто-то показал мне, прыгающей на дискотеке с булавкой в ухе, тридцать лет назад тихий день, моего мужа, читающего вслух книгу Ездры, и котов вокруг клубками, словно тоже слушающими, и покой, и радость от понимания своей нужности в малом: шить, молиться, детей с работы ждать - не поверила бы. Слава Богу. Сейчас понимаю - на каждый день моей жизни, на каждый мой шаг у Него была уготована новая радость. Даже тогда, когда с булавкой в ухе по танцулькам прыгала. Помню, как-то бежала через тёмный парк после дискотеки, усталая, недовольная - танцев мало, кавалеры несуразные…

Эх, вот сейчас приду в студенческое общежитие, где четыре человека в комнате, и верёвка с носками прямо над кроватями, и из еды только картошка жареная, жизнь-жестянка, и вдруг, словно занавес раздвинулся: луна из-за туч, запах сирени из ограды старого храма, что посреди парка… Так вдруг потянуло туда, в эту ограду... И потихоньку, по ступеням - к закрытым дверям. Села на эти ступени, и словно весь мир суетливый остался там, за калиточкой, а здесь время застыло, другое время... Сторож старенький уже топает ко мне со словами:

- Девонька, случилось что, чего плачешь... Это я-то – девонька - с булавкой в ухе, в штанах-бананах… Уже плачу почему-то... Дедушка мне веточку сирени принёс - белой, и всё звал на службу прийти, службы в этом храме служить только начали, до того времени музеем атеизма храм долгие годы был. Тогда поняла, когда ночь без сна лежала в общежитской комнате - это не важно, как тебя долгие годы называют - да хоть панк, рокер, или просто дурой - важно, что внутри себя ты - храм. С того дня изменилась.

Господь человека удивительно в один миг изменить может – любовью. В храм мужик приходит, Александр, седой весь, а каждый раз, хоть и живёт недалеко от храма, аккурат к Херувимской поспевает. Уж батюшка и в проповедях потихоньку ему намекал, и журил не в глаза, а так, иносказательно, за чаем да тихой беседой – нет – опаздывает. Стала ходить в храм маленькая девочка, Ксюша. Годков десять, не более, приходит сама, рано. Придёт, в лавке у меня записочку попросит, начнёт имена вписывать, через запятую. Батюшка посреди службы даже пономарей посылает посмотреть - не устала ли Ксюша, но она всю службу ровненько стоит. Просит батюшка, чтобы её усаживали, когда можно посидеть, ведь ребёнок. Вот я её в лавке свечной стараюсь на стульчик присадить, а тут и Александр прибежал, пыхтит, отдувается, первый вопрос:

- А просфоры ещё есть или нет уже?
Словно в булочную за плюшками к чаю прибежал. Ксюшу так щёлк по носу:
- А ты, малеча, что тут сидишь, вставай, сейчас Херувимская будет.

Та встала, улыбается тихо, молчит, а я встрепенулась, было, но потом ему тоже тихо так:
- Да дитё тут с утра раннего, с шести, помощница моя. Можно, Александр, она ещё посидит чуток, Вы разрешите уж...

Ох, видно вот Ксюши и этих слов Александру не хватало... Замер вдруг, глазами хлопает, а потом перед самым Причастием, вместе с беременными да больными к батюшке на исповедь запросился, вышел, глаза мокрые. И потом тихонько говорит:
- Спасибо, поучила меня Ксюша своим примером, дурня старого...

Как-то была по делам не в нашем приходе, зашла в храм, что от дома близко, где отец Анатолий служит. До вечерней службы ещё время было, я к свечнице их в лавку засела, шушукаемся... Вдруг мужик какой-то зашёл в храм, из богатеньких да громогласных. Девушка с ним, носом шмыгает, видно, не с миром зашли, а через ссору... Она к иконе Божьей Матери сразу пошла, мужик выделываться возле лавки начал, кочевряжиться. Есть такие, которые словно слабостью своей считают, если в храм заглянут. Они же преуспевшие... Вот и этот словно оправдываться начал:

- Вот, баба-дура, накосячит сама, а потом в храм её вези, словно кто поможет ей тут... Что ей ещё надо - одел, обул, как куклу, а у неё чувства там какие-то. Ласки ей и любви подавай, и свадьбу, словно штамп в паспорте что сделает... Вот уж поистине, бабы-дуры, Евино семя пустоголовое...

Так мужик громогласно разорялся, что батюшка с хоров спустился, отдыхал он там. А тут и дети его из школы пришли, и дочь Ева в храм вбежала, как звоночек-колокольчик. Отец Анатолий ласково их всех, ребятишек своих, перецеловал, по головам погладил, благословил, а Еву особенно, на виду у мужика, на руки взял, голубит, говорит:

- Ева моя, рёбрышко дорогое.

Мужик тот только рот открыл. А батюшка, ни слова ни говоря, к девушке той пошёл, говорил с ней долго на лавочке под иконами, а генерал её стоял, как чурбан, навытяжку у лавки, и рот захлопнул. Провожая девушку к выходу, батюшка и ему два слова сказал:
- Женщина - драгоценный и немощный сосуд, её беречь надо.

Мужик женщину ту под локоток, да с тихим шелестом извинений на улицу повёл. Евино семя…

Шила и думала, что Господь посылает нам - кому Ксюшу, кому Еву, а кому и просто старичка-сторожа с веткой сирени в руке... Разные учителя и средства лечения…Как в больнице, разные процедуры - можно витаминами полечить, иному клизму надо поставить, или ещё что похуже, кому и операция показана. Вот сосед мой в войну поигрался, в батальоне добровольческом послужил. Как шибануло его два года назад революционным задором, никого слушать не хотел, когда говорили ему:

- Николай, подумай сам, зачем тебе это, ведь правды нет во всем этом фарсе. А у тебя семья, жена молодая, мама больная.

Великие дела делать рвался. Мол, для того он родился, чтобы всё менять, реки вспять поворачивать, государства переиначивать, революция, мол, нужна. В степях Донбасса, даже не в боевых действиях, перевернулся на машине, спину травмировал. Год почти лежал, только стал вставать потихоньку, на кресле инвалидном его лифтом грузовым на улицу Татьяна, жена его, вывозит. Ей, бедолаге, досталось, пока он по больницам лежал. Не только не бросила, - ребёночка успела выносить герою своему. Теперь выезжают на улицу: она коляску инвалидную толкает, в ней Николай, а он уже впереди себя детскую коляску - такой паровоз с двумя вагонами и мамой-машинистом. Николай улыбаться научился и со всеми здороваться. О революции майданной заговори - руками машет, просит - не надо, простите балбеса... Если спросишь, что с ним важного за эти два года случилось, самого главного в жизни, улыбается:

- Мы Витьку родили...

Вылечил Бог от революций. На ноги встанет. С таким машинистом, как его жена, встанет. Лишь бы с Богом.

Священник Сергей Адодин,
Источник: zhivoe-slovo.ru
Tags: ВАЖНОЕ, ВЕРА, МУДРОСТЬ ЖИЗНИ, СЧАСТЬЕ, Собеседник
Subscribe
promo svetlyachok_vtk march 16, 2015 21:37 7
Buy for 20 tokens
Не прожить бы мне жизнь Лишь "для галочки"... Стать у Бога бы Мелкой галечкой... Худ. Александр Аверин Не колонною И не стелою, А прибрежною Галькой белою... Не булыжником В чью-то голову, Не кирпичиком На дороженьке, Не подделкою Самоцветною – Просто галечкой...…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments